Вперёд — в социализм?

0
645

«Капитализм – это обветшавший, устаревший строй, от которого отказываются многие развитые страны», — с этого был начат наш разговор с Марком Вениаминовичем Масарским, философом, бизнесменом и одним из немногих людей, принимавшим участие в работе над Конституцией РФ.

— Марк Вениаминович, есть общее ощущение от страны «победившего капитализма», что этот самый капитализм в России не работает. Либо работает, но не совсем правильно… Что вы думаете по этому поводу?

— Сама по себе постановка вопроса, что социализм потерпел историческое поражение, а победил капитализм, не выдерживает никакой критики. Во-первых, настоящий социализм более прогрессивный строй, нежели капитализм. Но не казарменный социализм, который был у нас, а тот, который был построен, например, в Швеции.

В сущности, у нас социализм понимали примитивно. Просто как превращение всего, вплоть до курицы, в государственную собственность. А между тем, в учениях ни Маркса, ни даже Ленина – подобного не предполагалось.

Социальные государства, которые сейчас мы наблюдаем в Западной Европе, Европейском Союзе, это зеркальное отображение того, что не реализовано, а вполне могло быть реализовано, в СССР.

Постулат, звучавший в начале 90-х годов, что в историческом соревновании капитализм победил социализм, казался безусловным, но на самом деле он неверен. Капитализм не победил, наоборот, капитализм заимствовал многие признаки у социализма, например, социальную политику.

В 1917 году Российская Империя, отсталая, по сути, страна, которая и буржуазной демократии не пробовала, рванула в социализм, являвшийся в то время передовой идеологией ускоренной модернизации.

И в то время наша страна до социализма ещё не доросла ни в экономическом, ни в социально-политическом, ни в технологическом плане. Производительные силы не требовали таких производственных отношений, где государственная собственность была бы доминирующей.

Вообще, капитализма в классическом виде, описанном Марксом, давно нет. В 90-х годах мы стали догонять несуществующий строй.

Я бы даже сказал, что и советской формы социализма в СССР не было, была диктатура партии. Ещё Троцкий говорил: «У нас нет диктатуры пролетариата, есть диктатура секретариата».

Диктатуры пролетариата не было по одной простой причине, потому что в 1917 году пролетариат составлял всего 3% населения, страна была крестьянская.

Нам нужно было проходить период мелкобуржуазного развития, то есть — буржуазной демократии, парламентаризма и т.д. Но мы заблудились где-то в 17-ом году.

— Выходит, до социализма, установившегося у нас, мы должны были пройти стадию капитализма?

— Да, конечно, НЭП, в сущности, это признание того, что мы забежали вперёд на целую эпоху. Конечно, экономически система казарменного социализма была обречена. Но преобразования в социально-политической системе, социальной политике,  также появление, например, бесплатного образования, здравоохранения, развитие фундаментальной науки – всё это было рывком вперёд, мы опередили тогда весь мир на целую эпоху.

В стране установился, как я уже говорил, казарменный государственный социализм. И Ленин это понимал. В1921-ом году он почувствовал, что что-то мы не то строим.

Ведь он считал, что коммунизм можно построить в одночасье. Произойдёт всемирная коммунистическая революция, и заграница нам поможет, считал он. Заграница нам не помогла, а внутренних ресурсов не хватило. Да и слово «социализм» не стоило тогда даже употреблять. Это был симбиоз государственного капитализма и утопического коммунизма. Запад после Первой мировой войны находился в глубочайшем системном кризисе. Итогом его явилась Вторая мировая война. Послевоенной Европе долго не удавалось построить социальные государства. Альбер Камю, когда произносил свою Нобелевскую речь, так определили ситуацию, сложившуюся в западном мире в 1960-х годах,: «Представьте, что мы плывём на галере современности. Пусть нам кажется, что галера пропахла селёдкой, стража чересчур многочисленна и курс взят неправильно, мы должны грести, иначе утонем».

Вот также и мы гребли 70 лет.

Правда, не следует эти годы полностью перечёркивать, закрашивать всё чёрной краской.

— Неожиданно это слышать от вас…

Да, я, как человек, который возглавлял Ассоциацию молодых руководителей предприятий СССР, Союз строительно-промышленных кооперативов, являюсь критиком либерализма как идеологии капитализма… Я ведь сам был президентом отнюдь не социалистического предприятия.

— Хорошо, 70 лет мы плыли на галере, пропахшей селёдкой при многочисленной страже, но ведь потом всё изменилось, грянул рынок…

— И рынок стал «наступать» на все сферы государственной деятельности. Но есть государственное дело, которое ни в коем случае нельзя приватизировать. Может ли быть приватизирована государственная функция? Нет!

Может ли быть рыночным общество, по принципу «ты мне — я тебе»? Нет!

Необходимо возвращение государства в ту сферу, которую оно не имело права покидать. Это сфера, которая называется одним словом — инфраструктура. Инфраструктура – это всё, что неподъёмно для частного капитала: фундаментальная наука, образование, медицина, культура, социальное развитие и т.д.Это те области, в которых осуществляется расширенное воспроизводство человеческого капитала.

Так, например, Эрмитаж, МГУ — это культурное общенациональное достояние. И Академию Наук нельзя перевести на условия рынка. Конечно, негосударственные ВУЗы должны существовать, но исторически так сложилось, что в России государственная система образования была основой национального развития.

Государство должно взять на себя главную задачу по спасению и восстановлению природной сферы. Природоохранная функция также инфраструктурна.

Возьмем, например, природные недра. Ни в одной стране нет такого объема частной собственности на нефтяные активы, как в нашей. Назидателен пример Норвегии, где в Северном море в 1960 –е годы было открыто крупное месторождение нефти, сейчас почти выработанное. Так вот, норвежцы не «проели его», а все  заработанные средства направили в фонд национального развития.

А ведь российские частные нефтедобывающие компании используют доставшиеся им от СССР месторождения «чёрного золота». Разведка нефти и газа – это страшно дорогое общегосударственное дело.

— Неужели это значит, что мы должны вернуться в СССР? Или может быть, в начало 90-х?

Нет. Та экономика была обречена, она была самоедской, сверхзатратной.

То, что писали Адам Смит, Дэвид Рикардо и Карл Маркс, давно устарело. Современная экономика — это экономика информационная. К примеру, какой урок из кризиса 2008-2009гг. мы должны были извлечь, но не извлекли? Российский финансовый сектор — по-прежнему сфера непомерно раздутого обращения. Производные биржевых ценных бумаг (деривативы) задавили реальный сектор.

Мы в 1990-х принялись лихорадочно строить капитализм, которого в развитыхстранах уже не было. Мы догоняли прошлое. И утеряли то, что у нас было передового. Например — социальную инфраструктуру, она в Советском Союзе была эффективнее, чем в Западной Европе, по схеме организации. В частности — профилактика здравоохранения. Ведь от лекарств зависит только 10% здоровья, ещё 10% — от наследственности, остальные 80% — это профилактика и здоровый образ жизни.

Советское государство этим активно занималось. Были – всеобщая диспансеризация оздоровительные пионерские лагеря. Я уже не говорю о развивающих кружках в домах пионеров, клубах и т.д.

Сейчас почти все детские развивающие учреждения и структуры платные.

Радикальные либералы говорят, что «невидимая рука рынка» всё отрегулирует. Однако есть сферы, куда рынку нельзя «протягивать руки». Ведь общество не может быть рыночным. Общенациональная политика не может быть рыночной. Нельзя иметь частную армию, частную полицию и т.д.

Есть главные государственные функции, которые нельзя приватизировать. Они называются – «капитальные вложения в человека». И этим никто, кроме государства, заниматься не должен.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here