30 октября… 40 лет назад именно в этот день началась голодовка узников лагерей, которую политзаключенные объявили в знак протеста против репрессий. Безвинно репрессированных в годы тоталитарного режима — миллионы.

Суровая судьба не обошла стороной и более четырех тысяч двухсот боровичан, пострадавших от сталинских репрессий. Но пройдет время, и свидетели тех страшных событий уже не смогут рассказать о случившемся, о пережитом и выстраданном. Рассказы очевидцев о репрессиях 40-х годов поражают жестокостью режима того времени: людей выселяли с обжитых мест, отправляли в лагеря, разлучали с близкими, раскулачивали…

Сегодня мы хотели бы рассказать о семье Любови Серафимовны Ефимовой, которую молох политических репрессий коснулся дважды.

«Первый пришёлся на 30-е годы. Моего деда с семьей выслали в Сибирь, где он умер и был похоронен. Его жена с малолетними детьми вернулась домой, в колхоз «Буденновец», где проживали их родственники.

Второе несчастье постигло нашу семью в сентябре 1941 года. Ночью забрали отца. Как позже выяснилось, он был выслан в Челябинскую область как лицо немецкой национальности. Отцу полагалась бронь за технически грамотную работу (трудился слесарем дизелей завода «Красный керамик»). Вместо «брони» — ссылка. Следом за отцом в сентябре 1941 года бабушку и маму с двумя детьми девяти и семи лет погрузили в холодные вагоны и отправили в те же края.

Когда нас везли в ссылку, то уже под Боровичами начали бомбить. Не могу точно назвать станцию, рассказываю со слов мамы, которая была на шестом месяце беременности (была беременна мной). Она прижала детей и сказала: «Господи, уж если погибнуть, так всем сразу». Спустя время бомбежка закончилась, и нас повезли дальше.

Позже стало еще труднее. Пока добирались до места ссылки, брату Валентину и сестре Наде приходилось просить милостыню по деревням. Менять уже было нечего, а кушать хотелось. Как-то за колку дров им дали три картошины. Сами голодные, а несут маме, на четверых делить надо. Пешком надо было добраться до деревни Уни, а это 25 км. Ночевать негде, на улице осень. Однажды у одной из речушек мой брат произнес: «Мама, давай я утоплюсь, вам полегче будет». Стойкостью своей мамы мы восхищались. Дойдя до деревни, нас приняли в колхоз и дали жилье. Все стали трудиться: сестра в лесу ягоды собирала, а восьмилетний брат один, без взрослых, возил чурочки из лесу на лошади для топки поездов и дизельных машин.

В декабре 1941 года родилась я. Жили мы в бараке. Меня нянчила бабушка Евдокия (на фотографии со мной) и дед Петя Малановы, тоже сосланные из Боровичей. Вернулись мы в родной край с мамой в 1945 году, а отец — в 1948.

Впоследствии никто нас не называл врагами народа, дома об этом говорили мало. Про судимость не обсуждали. В течение последующих лет нам с сестрой фамилия не мешала, а вот брат не поступил в морское училище в Нальчике. Объяснили, что по росту не подошел. Позже его сына тоже не приняли в военное училище. Родители понимали, что это отголоски прошлого нашей семьи…»

Благодарим за предоставленные материалы О. В. Купфер, председателя общества реабилитированных Боровичского муниципального района


ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ